Одна кровь — два отдельных мира. Одна история — две версии правды. Мы можем годами не говорить, но помнить запах детской спальни. Можем быть самыми чужими — и при этом теми, чьи корни сплелись так давно, что боль одного все равно отзывается в другом. Незримой, глухой волной.
Ценность сестры — в ее абсолютной, биологической неизбежности. Она — твое отражение, которое может смотреть в другую сторону. Самый близкий чужой человек. И в этом ее уникальная роль: она напоминает, что родство — это не синоним понимания, а фундамент, на котором иногда строится тихое, прочное отчуждение.